— Неужели тебе жалко денег для родной сестры, Лена? Она же в беду попала, а ты сидишь на своих миллионах и в ус не дуешь! — голос Тамары Петровны в телефонной трубке дрожал от негодования так, будто она только что узнала, что её любимый сериал отменили на самом интересном месте. Елена стояла у окна своей уютной квартиры на двадцатом этаже и смотрела вниз — на огни города, которые казались ей кучей разбросанных драгоценных камней.
«Если бы у меня было столько миллионов, сколько мама считает», — подумала она и тихо ответила: — Мама, во-первых, у меня нет миллионов. Во-вторых, Марина попадает в «беду» примерно раз в три месяца.
И каждый раз эта беда требует ровно той суммы, которую я отложила на ипотечный взнос или отпуск.
— Как ты можешь так говорить! — вскрикнула мать. — Девочке просто не везет!
У нее тонкая душевная организация… А ты всегда была сухой и расчетливой. В кого ты такая уродилась? Мы с отцом последнюю рубашку готовы отдать, а у тебя вместо сердца — калькулятор!
Ах да, «калькулятор вместо сердца» — классика жанра семейных драм с оттенком бухгалтерии.
Каждый раз это обвинение звучало как заезженная пластинка: когда Лена пыталась поставить границы или сказать «нет», мама доставала этот старый трюк из рукава. Можно было бы подумать, что у мамы есть тайная фабрика по производству подобных фраз: «Ты как холодильник — холодная и бесчувственная», «Ты как робот без эмоций»… Но калькулятор выигрывает по популярности.
В этот раз Марина влипла по полной: очередные инвестиции с кредитами под баснословные проценты закончились тем, что коллекторы звонили так часто и настойчиво, словно приглашали её лично на чай с долгами.
И кто ж спасает бедную девочку? Конечно же старшая сестра с её «миллионами». Только вот эти миллионы почему-то исчезали так же быстро, как обещания политиков перед выборами.
— Я не дам денег, мама.
В прошлый раз я закрыла её долг за обучение (которое она так и не закончила), до этого оплатила ремонт в её съемной квартире. Хватит! Марине 25 лет; пора научиться отвечать за свои поступки.
— Ах так?
Значит бросаешь нас в беде? — голос мамы стал ледяным. — Живи в своей красивой квартире и радуйся успехам! Но помни: когда тебе понадобится помощь, мы дверь тебе не откроем!
И тут трубка гудит тоскливо-пронзительно… Знаете эту тишину после громкого скандала?
Она такая же тяжелая и неприятная. Елена медленно опустила руку с телефоном и почувствовала внутри пустоту и холодок равнодушия.
Она налила себе стакан воды и уселась за стол: воспоминания о детстве нахлынули волной смешанных чувств.
Семья никогда не была проблемной вроде бы… но внутри всегда существовало негласное разделение на «сильную Лену» и «слабую Мариночку». Лена должна была всё понимать, со всем справляться и уступать.
«Леночка, ну отдай Марине куклу», — говорила мама семилетней Лене (которая только что получила эту куклу от бабушки). Или отец вздыхал: «Зачем тебе новые кроссовки?
Ты ещё походишь в этих». Между прочим, эти кроссовки были уже такими дырявыми, что соседи думали – это новая мода!
Лена росла с ощущением: если хочешь чего-то добиться – рассчитывай только на себя. Хорошее образование стало её билетиком из этого вечного семейного театра драмы к более светлому будущему.
После университета она устроилась в крупную компанию – первые годы пахала по двенадцать часов подряд (даже кофе пила как лекарство), брала подработки и экономила буквально на всём – чтобы купить свою первую квартиру без помощи родителей или помощи коллекторов.