«Ты же брат, неужели жалко одной подписи?» — попросил 40-летний брат. Я отказался прописывать его жену и теперь живу с семейной обидой

«Ты же брат, неужели жалко одной подписи?» - попросил 40-летний брат. Я отказался прописывать его жену и теперь живу с семейной обидойМеня зовут Володя, и я — живой пример того, что возраст 54 года не всегда приносит с собой мудрость и спокойствие. Представьте себе старого кота на батарее: вроде бы должен лежать, мурлыкать и не дергаться. А я?

Иногда сижу на кухне, смотрю в одну точку и думаю: «Ну вот опять… снова крайний». Если бы мне платили за каждую такую мысль, я бы уже давно купил себе хоть дворец, хоть замок. Но увы, живу в обычной двухкомнатной квартире — не дворец графа, а скорее хижина Робинзона Крузо в городе.

Слышно всё: как сосед сверху роняет табуретку в шесть утра — это его способ сказать «доброе утро», видимо.

Живу один. Не скажу, что одиночка-затворник — просто так сложилось.

Жена была, но давно разошлись. Сын вырос, обзавелся семьёй и своими заботами.

Общаемся нормально — без этих киношных обнимашек на вокзале, но и без скандалов тоже. Он звонит: «Как здоровье?» Я ему: «Как внучка?» Вот такая у нас коммуникация — по делу и без лишних сантиментов.

Иногда приезжает лампочку поменять — хотя я сам могу! Но пусть делает он: ему приятно быть нужным, а мне приятно видеть сына.

Квартира для меня — это мой уголок мира с облезлой дверью на балкон и множеством историй ремонта. Ремонт делал по частям: сначала ванную переделал, потом кухню… Потом ванную снова переделывал — первый ремонт устал жить раньше меня! Помню анекдот: «Ремонт продолжается три года?

Значит он удался!» Вот так и у меня.

У меня есть брат Дима — младше меня аж на 14 лет. Когда он родился, я был почти взрослым парнем, а он такой маленький комочек жизни с громким голосом по ночам. Я тогда ревновал страшно!

Мама с ним носилась как со святыней, папа тоже уделял внимание новорожденному принцу семьи. А я ходил вокруг них с видом обиженного министра иностранных дел СССР.

Но потом привык к братскому статусу и даже полюбил Диму со всеми его причудами.

Он ходил за мной хвостиком как маленький песик: «Вовка, возьми меня с собой», «Вовка, дай велик», «Вовка… маме не говори!» Я обычно молчал — был строгим старшим братом лишь на словах.

Дима вырос совсем другим человеком — свободным духом и немного ветреным характером. Если моя жизнь похожа на расписанный календарь с четкими планами (зарплата пришла – часть ушла на коммуналку – часть отложена), то его жизнь напоминает автобус без расписания – вроде едет куда-то туда-сюда, но никто не знает куда именно и когда приедет.

Он перепробовал множество профессий: охранник, менеджер по доставке пиццы (ну почти), ремонтник телефонов… Однажды хотел открыть кофейню – мечтал о бариста-подвигах; потом плиточник – думал укладывать кафель легче чем жизнь; потом загорелся интернет-магазинами – сказал мне как-то: «Вова, сейчас все деньги там». Я слушал его рассказы и кивал головой как чайник на плите: много шума есть – толку мало.

При этом Дима добрый человек с золотым сердцем и чувством юмора уровня stand-up комика из местного кабака. Может прийти неожиданно с пакетом мандаринов просто так или рассмешить до слез своими историями про бывших девушек (их было столько же сколько сезонов в сериале).

Однажды встречался с женщиной у которой было три собаки – полгода ходил весь в шерсти как пушистый ёжик!