— Нам нужно серьёзно поговорить о семейном участке, — объявила Тамара Николаевна с таким видом, будто собиралась раскрыть тайну мирового масштаба. Она устроилась во главе нашего обеденного стола, хотя никто её туда и не приглашал — просто есть люди, которые в любом помещении автоматически занимают главное место, как если бы у них был невидимый значок «Я здесь босс».
Я поставила перед ней чашку чая и села напротив, а рядом разместился Женя — мой муж, обладатель двух высших образований и полного отсутствия навыков сказать маме «нет». Третьим за столом был Роман — Женин старший брат, который приехал из Серпухова специально для этого разговора. Два часа на электричке!
Видимо, разговор обещал быть настолько серьёзным, что требовалась целая группа поддержки.
— Какого участка? — спросила я с лёгкой тревогой.
— Нашего. Семейного.
В Кашире. Двенадцать соток, — сказала она и сделала паузу, чтобы цифра повисла в воздухе словно важное пророчество. Я тут же мысленно подсчитала: двенадцать соток в Каширском районе — это примерно от полутора до двух с половиной миллионов рублей.
Профессиональная деформация: семь лет работы в бухгалтерии строительной компании приучили меня считать быстрее, чем дышать.
— Дом для всех — это прекрасно! — улыбнулась я. — А кто именно «все»?
— Для семьи, Марина. Для нас всех: я, Рома с Олей, вы с Женечкой.
Как нормальные люди.
«Нормальные люди», говоришь? Мне всегда нравилось это выражение у Тамары Николаевны. Оно звучало как заклинание: когда она его произносит, все вокруг должны делать то, что выгодно именно ей.
— Мам, отличная идея!
— поддержал Женя с энтузиазмом первоклассника на первом уроке рисования.
Мы-то давно не обсуждали этот вопрос; они обсуждали между собой без моего участия. Граница между «мы» и «они» в нашей семье была настолько ощутимой, что я уже научилась видеть её даже в темноте.
Роман откашлялся и достал из портфеля (да-да, настоящего коричневого портфеля с претензией на деловитость) папку с бумагами.
— Я прикинул смету: фундамент, коробка дома, кровля и коммуникации — минимум четыре с половиной миллиона.
Я протянула руку:
— Можно взглянуть?
Роман передал мне листок формата А4 с распечатанной сметой из шести строчек. Да-да, всего шести!
Без расценок подрядчиков или подробностей по материалам; просто сухие цифры вроде «фундамент — 800 тыс.» или «стены — 1 200 тыс.» Это скорее напоминало список покупок в магазине от человека с амнезией: пришёл за хлебом и забыл зачем.
— Рома, а это вся смета? — спросила я осторожно.
— Ну да… ориентировочная. Детали потом обсудим.
«Детали потом» звучало так же убедительно, как обещание мужа похудеть после Нового года… каждый год подряд!
— А деньги где? — вмешалась Тамара Николаевна строго.
— Нужен первый взнос: миллион рублей на фундамент и проект!
Я повторила слово «миллион», пытаясь понять реальность происходящего:
— И как мы будем делить?
Тут началась классическая арифметика Тамары Николаевны: «поровну» и «по-семейному» оказались двумя разными словами со значением исключительно для неё самой.
— Мы с Ромочкой вложим по триста тысяч рублей каждый… А вы два вместе семьсот внесёте!
Я уточнила:
— Триста плюс семьсот – это поровну?
На что получила мудрый ответ:
— Марина! Я пенсионерка! Рома один тянет всю семью!
Вы оба работаете без ипотеки… Всё нормально!
«Нормально» – любимое слово Тамары Николаевны. В её понимании оно означало примерно следующее: «Ты платишь».
Я решила сменить тему:
— Хорошо… А участок на кого оформлен?